Главная » Металика » 50 лет металла. Интервью с Атиллой Чихаром и Селезоном

50 лет металла. Интервью с Атиллой Чихаром и Селезоном

[Материал из журнала «Metal Hammer» за март 2019 года *]

ИНТЕРВЬЮ С АТИЛЛОЙ ЧИХАРОМ

Обладая уникальным звучанием, прекрасным качеством записи и скандальной предысторией, диск Mayhem ‘De Mysteriis Dom Sathanas’ стал САМЫМ фундаментальным блэковым альбомом. Вокалист группы (Atilla Csihar) вспоминает создание шедевра.

Тебя попросили записать вокал на альбоме после самоубийства Пера «Дэда» Олина. Какие были впечатления от услышанных демо?

Я был весьма впечатлён, потому что это был новый подход, новая структура, новая аранжировка в музыке. Чувствовалась медленная раскачка, будто качается маятник, но в тоже время очень быстрые бластбиты, да и техника тоже присутствовала.

Во многом своим уникальным звучанием альбом обязан твоему вокалу, это было нечто совершенно новое в блэке. Как ты к этому пришёл?

Сначала думал, что буду кричать, но у меня было другое видение, потому что в песнях присутствовали странные мелодии. Мы завесили вокальную будку шторами, и я попросил свечи, чтобы меня никто не видел. Мне нужно было настроиться и прочувствовать мрачную энергию. Атмосфера служила вдохновением. Это нечто магическое, что невозможно предвидеть или спланировать. Я пропустил это через себя.

Релиз альбома был отложен после того, как Варг Викернес убил первого гитариста, Евронимуса. Что-нибудь помнишь?

Оба парня были ко мне очень добры, но честно говоря, иногда они ко мне по очереди приходили и спрашивали: «А не кажется ли тебе, что он какой-то странный?». Но после записи мы не созванивались, и я подумал: «Что за х*рня?». Я думал, может быть они уехали на каникулы. Но когда узнал новость, был шокирован. Меня одолела депрессия, а потом до меня стало доходить, почему я не дозвонился ни до одного, ни до второго.

Как скоро после выхода альбома, ты стал осознавать, что это монументальная работа в блэке?

Я знал, что это был шедевр. Знал, что музыка была непростая, и на многих уровнях чувствовались художественные ценности. Но я не мог вообразить, насколько важным он станет. Конечно же, история с двумя трагедиями помогла стать ему таковым, но это один из самых таинственных альбомов современности. Повторить это невозможно. Такое случается лишь раз в жизни. Эта пластинка вне времени и жанра. Я очень горжусь, что являюсь частью этого музыкального полтна, но это и огромный груз.

Это действительно выдающаяся работа. Как ты видишь металлическую сцену того десятилетия?

В конце 80-х с экстремальной металлической сценой что-то случилось. Если взять альбомы Sodom, Destruction, Possessed, Celtic Frost, они изменились – кроме Slayer. Ни сатанизма, ни экстримальности в них больше не было. Но был рассвет второй волны блэка. С выходом ‘De Mysteriis Dom Sathanas’, наконец-то, появился альбом с хорошим качеством звучания. Его нельзя сравнивать с другими альбомами того времени, поэтому он так важен. Mayhem сгорели, вместе с церквями, дав дорогу остальным командам: Emperor, Enslaved, Immortal. Это был гребень волны, на котором могли плыть эти группы.


ИНТЕРВЬЮ С СЕЛЕНОЗОМ

Оркестровая театральщина альбома ‘Puritanical Euphoric Misanthropia’ расколола поклонников блэка на два лагеря, но на Dimmu Borgir обратили внимание во всём мире.

Как тебе альбом спустя 20 лет?

Мне сложно оценивать свою музыку со стороны. Безусловно, это одна из наших мощнейших пластинок и это был монументальный момент в нашей карьере. Он заложил фундамент на годы вперёд и прославил нас.

Альбом вывел симфо-блэк на новый уровень. Было ли ощущение, что вам всё дозволено?

Думаю, да. Мы никогда ни у кого не спрашивали разрешения. Для артиста очень важно мыслить нестандартно и нешаблонно, не иметь никаких ограничений – просто плыть по течению.

Ты в то время слушал другие блэковые команды?

Не сказал бы. Мы продолжали слушать трэш и дэт. Но и много саундтреков. Даже попсу слушали.

Попсу?

Ха! Может быть, не стоит это печатать. Но многие реально не понимают. Да, мы играем определённый стиль музыки, но сами мы его слушаем крайне редко. Музыкальный вкус у нас гораздо разнообразнее.

Нью-метал был тогда большим событием. Ты какие-нибудь команды слушал?

Нет. Мы с некоторыми из них выступали на фестивалях, но нам эта музыка была неинтересна. Полагаю, Slipknot мы заприметили, потому что они предлагали нечто реально другое. Я не фанат их музыки, но они вывели металл в мейнстрим и помогли проложить дорогу командам вроде нас и даже более агрессивным коллективам. Безусловно, они много сделали для жанра.

Cradle Of Filth были в то время вашими главными конкурентами. Казалось, между группами чувствовалось напряжение. Согласен?

Нет, я так не считаю. Мы гастролировали с ними в 1997, так что знали их довольно хорошо. Вся конкуренция заключалась в том, что мы друг друга стебали и хуесосили. Может быть, это из-за того, что мы забрали их барабанщика Ника Баркера. Со стороны, наверное, казалось, что мы друг друга ненавидим.

Некоторые считают, что Dimmu Borgir прикончили блэк альбомом ‘Puritanical Euphoric Misanthropia’. Виновны или нет?

С одной стороны, я их это понимаю – когда футболист меняет клуб, он сразу становится предателем. Люди слишком сближаются с некоторыми группами, чуть ли не живут их жизнью. Они хотят, чтобы эта команда принадлежала только им, как и футболист. Обычно так говорят те, кто нас блэком не считает, однако говорят, что мы прикончили блэк. Сами себе противоречат.

Какого чёрта значит «Пуританская Эйфорийная Мизантропия»?

Ха-ха-ха! Можно это название понять по-разному. Мы же описываем человечество: нужно быть в религиозном плане пуританином. Но религиозные люди зависят от эйфории, чтобы выжить. А в итоге порождают мизантропию. Я вижу это так. Но заголовок, безусловно, длинный. Может быть, даже чересчур.

Материал и перевод: Станислав “ThRaSheR” Ткачук

* — иностранная пресса печатается на месяц вперёд


Dimon