Главная » Rammstein » Интервью для Буквоед

Интервью для Буквоед

Вы родились и выросли в ГДР. Не могли бы рассказать о вашей жизни в этой стране? Ведь людям, рожденным в нынешнем столетии, трудно представить, каково было вашему поколению.
Во-первых, это гнетущая атмосфера и невозможность выехать из страны, когда ты ощущаешь, что за тобой постоянно следят. Штази в ГДР была не хуже КГБ. Во-вторых, жесткая регламентированность жизни. Та же пионерская организация, в которой нужно было состоять. В общем, все то, что было и в Советском Союзе. Но на другой чаше весов — чувство братства и взаимопомощи.
Если говорить о жизни в СССР: из-за железного занавеса доставать пластинки и кассеты западных исполнителей было довольно сложно. Я использую именно глагол «доставать». А было ли сложно доставать записи западных музыкантов в ГДР?
Было всего две возможности достать заветные пластинки. Это уговорить какую-нибудь старушку, стоя на коленях, привезти тебе их из ФРГ (стариков все-таки выпускали в Западную Германию). Но перевезти их через границу было довольно сложно. Были чемоданы с двойным дном, и если человека ловили с запрещенкой, то у него потом были серьезные проблемы. И, разумеется, черный рынок. Но там за одну пластинку нужно было отдать половину среднемесячной зарплаты.
А альбом какого западного музыканта был у вас самым первым?
«Welcome to My Nightmare» Элиса Купера.
В СССР было мощное подпольное рок-движение в 80-ых годах. Когда вы узнали о его существовании и какие советские рок-группы вы услышали самыми первыми?
Если говорить про советскую музыку: моя мама очень любила песни Владимира Высоцкого. У нас дома были его пластинки. Это было мое первое знакомство с качественной советской музыкой. И я в первый раз побывал в СССР в 10 лет по программе обмена спортсменами-юниорами Олимпийского резерва: Новосибирск, Киев… Именно о рок-музыкантах мы узнали только после Перестройки и после падения Железного занавеса. О таких группах, как «Ария» и «Мумий Тролль». Но когда рухнула Берлинская стена, подул ветер свободы и перемен. Разумеется, мы поначалу ориентировались на западную рок-музыку. Как и большинство тогдашних немецких музыкантов мы старались копировать Курта Кобейна, Pink Floyd. Мы пели по-английски и копировали их позы. Но потом мы поняли, что все это слишком вульгарно и пошло, и решили петь на немецком, найти свой голос в нашем родном языке.
По сути, произошло то же самое, что и с некоторыми советскими и постсоветскими рок-группами.
Важно сохранить свои корни. Копирование чужих образцов, даже самых хороших, — не выход. В итоге, можно просто потерять себя, свою уникальность, связь со своим народом и языком.
От музыкальной темы мы переходим к книжной. Какие книги были самыми любимыми в вашем детстве?
Мой отец был писателем. У него была большая библиотека с литературой из самых разных стран: от Ирана до Казахстана. Меня заставляли читать классику — тот же «Тихий Дон» Шолохова и «Войну и мир» Толстого. Но мне это все не нравилось. Все-таки я был ребенком. В 13 лет я прочел «Над пропастью во ржи» Сэлинджера и был поражен. Также мне очень понравились книги Чингиза Айтматова, его работы сильно отличались от той официозной советской литературы, которую тогда переводили и издавали у нас. Он был вне идеологии. Повесть «Ранние журавли» — мое самое любимое его произведение. Писатель описывал жизнь простых людей, те же колхозы, но как мастерски он это делал! Без демагогии и штампов. Так что Чингиз Айтматов — мой самый любимый советский писатель.
Он умер в 2008 году в Нюрнберге.
А сколько ему было?
Около 80-ти лет. Он был среди возможных претендентов на Нобелевскую премию по литературе.
Он ее точно заслужил. Но памятник ему поставить нужно. Это точно.
У него на родине в Киргизии он стоит. И, продолжая литературную тему, не могли бы назвать пять ваших самых любимых писателей?
Мне нравятся романы Мишеля Уэльбека, лирика Бертольта Брехта, работы швейцарской писательницы венгерского происхождения Аготы Кристоф, роман «Natura Morta. Кладбище горьких апельсинов» австрийского автора Йозефа Винклера. И, конечно же, «Лолита» Владимира Набокова. Также я люблю роман «Homo faber» Макса Фриша. Из современной американской литературы мне больше всего нравится «Американский психопат» Брета Истона Эллиса. Когда я его читал, у меня мурашки бегали по коже…
В России больше известна его экранизация с Кристианом Бэйлом в главной роли.
Эта лента — полная фигня. Невозможно экранизировать этот роман. В этом фильме пытались скопировать Фрэнка Синатру, но вышло довольно пошло. Есть вещи, которые лучше не экранизировать. Скажем так, легенда должна оставаться легендой.
А как вы тогда оцениваете «Лолиту» Стэнли Кубрика?
Невозможно передать в фильме всю глубину переживаний главного героя. Кубрик сделал акцент на педофильских моментах, и это делает ленту грубой и пошлой.
Переходим к финальным вопросам, которыми задаются все ваши фанаты. Выйдет ли новый альбом группы Rammstein. И если да, то когда?
Летом-осенью этого года мы его закончим. Сейчас мы в процессе работы.
А будут ли там песни по мотивам стихов из вашей книги «В Тихой ночи»?
Буквально два четверостишья.
Многие музыканты, пишущие лирику в своих группах, не любят, когда их называют поэтами. Мол, звучит слишком высокопарно. Вы всё-таки поэт или автор тестов?
Я не знаю. Думаю, во мне сочетается и то и другое. В принципе, моя лирика может быть как самостоятельной, так и существовать в рамках творческого пространства Rammstein. Ты пишешь 12 строф, которые получаются неким сухим остатком, но если их положить на музыку, то они расцветают, начинают жить новой жизнью. Именно это имел в виду актёр Маттиас Брандт, цитата которого приводится в книге. Когда он прочитал стихи, сказал, что они напоминают лирику Rammstein, положенную под цветочный пресс. Гербарий!
Вы мечтали издать стихи в России. Наша аудитория какая-то особенная?
В вашей стране сложилась особая литературная традиция, а стихотворная культура всегда очень высоко ценилась. Такого, как мне кажется, больше нет нигде в мире, за исключением, пожалуй, Франции. Я знаю об этом не понаслышке, поскольку мои школьные годы прошли в ГДР. Мы проходили на уроках в том числе русских поэтов и писателей. И я привык, что русские умеют ценить поэзию.
А мы в свою очередь на уроках учились ценить поэзию немецкую. Почему она вдруг оказалась неинтересной в собственной стране?
Всё разделилось на до и после падения Берлинской стены. Когда Германия наконец объединилась, западногерманская культурная традиция поглотила ту, что существовала на востоке. Это коснулось и системы образования. Постепенно интерес к немецкой литературе – в частности, поэзии – в стране стал падать. Даже в школе нет такого предмета. Помню, в то время мы сидели в прекрасном ресторане в Праге. В какой-то момент заиграла мелодия известного чешского композитора Берджиха Сметаны. И мы её подхватили, начали подпевать. Но рядом сидели немцы из Западной Германии. И они с удивлением на нас смотрели. Они просто не знали этих произведений, которые для нас, восточных немцев, были абсолютно естественными.
На вашей книге стоит пометка «18+». Есть нецензурная лексика. Насколько её использование в поэзии оправданно?
Вполне. Эти слова не просто так существуют, а с определённой целью. Помните, как Мартин Лютер спрашивал гостей: мол, что вы не рыгаете, вам было невкусно? Также и в поэзии. Когда существуют заряженная ситуация, агрессия, гнев, не использовать естественную лексику – значит, не выпустить пар.
В книге приводятся несколько стихотворных строк, которые вы написали в 9 лет.
На самом деле те строки не были вызваны вдохновением. Мой отец был детским писателем, и он просто заставил меня написать их для одного из литературных конкурсов. Но в дальнейшем я не поддавался. И писать стихи начал только через 20 лет, да и то по необходимости: тексты на английском, которые писал басист, были ужасны.
«В тихой ночи» — не первый ваш сборник стихов, хотя и первый изданный в России. В 2002 году в Германии уже выходила книга “Нож”. Чем она отличается от этой?
Первый сборник получился более естественным. Стихи были лёгкими, наивными. В новой книге произведения более зрелые, продуманные, выстраданные. В них очень силён внутренний, интертекстуальный контекст. Читатели смогут в этом убедиться. Первый сборник мы также планируем издать в России.

Помимо этого какие у вас литературные планы?

В планах — книга для детей и сборник рассказов. В первом случае мы пока в процессе поиска издателя в Германии. Дело в том, что все произведения там достаточно специфические, такие злые, острые. А в стране очень жёсткие законы, касающиеся детей. Со сборником рассказов всё ещё сложнее. Он находится в процессе работы. Для полноценной книги пока мало материала. Также в издательстве National Geographic выходит книга о моём путешествии на каноэ по реке Юкон в Канаде. Там в том числе будут стихи.
Планирует ли группа тур по крупным городам России? (Москва, Питер, Екатеринбург, Новосибирск, Нижний Новгород и т.д.)
Уже 10 лет, как мы пытаемся выделить время на подобный тур. Это же не 3-4 дня. Нужно как-то все скомбинировать, ведь довольно часто мы даем концерты в Европе и в Германии. А нужно выделить время только на Россию.
То есть теоретически подобный тур все-таки возможен?
И практически тоже!
И завершающий вопрос. В прошлом году Нобелевскую премию присудили Бобу Дилану. Если бы эту награду вручили вам, какой была бы ваша реакция?
Если честно, я удивлен, почему мне до сих пор не вручили Нобелевскую премию!