Главная » Металика » Кронос: «Многие, придя в Venom, думали, что через неделю станут миллионерами»

Кронос: «Многие, придя в Venom, думали, что через неделю станут миллионерами»

[Статья из журнала «Decibel» за март 2015 года]

Рубрика «Вопросы и Ответы»

Лидер Venom о бывших участниках, новой музыке и занятии спортом.

Минут шесть мы разговаривали с Кроносом по телефону, а потом он стал петь нам ‘Born To Be Wild’ группы Steppenwolf. «Послушайте эти тексты – «Заводи мотор и выезжай на шоссе в поисках приключений…» – вот это я называю хэви-металом» – с энтузиазмом заявляет он. С ним сложно поспорить. Да и нет смысла. Мало кто может дать определение хэви-металу лучше, чем музыкант, прежде известный как Конрад Лант – басист, вокалист и со-основатель скоростных ублюдков и родоначальников блэка, группы Venom [кстати, говоря, в песне Steppenwolf ДЕЙСТВИТЕЛЬНО есть эта строчка о «металлическом громе»]. Вместе с оригинальными участниками, Мантасом и Абаддоном, Кронос подарил миру два величайших сатанинских металлических альбома в истории – ‘Welcome To Hell’ (1981) и ‘Black Metal’ (1982) – а также два из самых скандально-известных синглов (‘In League With Satan’ и ‘Bloodlust’) эры НВБХМ. И несмотря на то, что по сегодняшним меркам (когда на сцене стоят отрубленные головы животных) их дикая какофония и чересчур показной сатанизм могут показаться клоунадой, они, бесспорно, были самой экстремальной группой своего времени, и им надо отдать должное за появление таких коллективов как Hellhammer / Celtic Frost, Slayer и, возможно, Bathory – не говоря уже о нескольких скандинавских поджигателях, имена которых многие из вас и так знают. Жизнь их не сильно помотала, и на днях они выпустили свой 14-ый альбом ‘From The Very Depths’ («Из Самых Глубин»). Правда, в нынешнем составе присутствуют относительно новые музыканты – Рейдж (гитары) и Данте (барабаны). Не то, что бы Кронос сильно изменился…

Думал когда-нибудь, что Venom дотянут до 14-ого альбома?

Бля, дружище! Это же ох*еть можно! Официальный четырнадцатый альбом, неофициальный трёхсотый [смеётся]. Но на этот раз мы писали его всей, мать её, группой. После нескольких первых пластинок фактически весь материал стал писать я. Окей, круто. Я – автор песен, но мне нравится КОЛЛЕКТИВНЫЙ труд. Нравится, когда и остальные свои варианты предлагают. Когда Рейдж и Данте впервые пришли в группу, они играли песни других исполнителей. Когда мы записали альбом ‘Fallen Angels’ (2011), они стали предлагать свои идеи. Так они себя больше чувствуют участниками Venom. И в этот раз было то же самое.

Рейдж и Данте в группе уже около пяти лет – почти столько же, сколько был классический состав Venom. Как бы ты сравнил старый Venom с новым?

Я бы сказал, что нынешний состав не уступает, а может быть, и превосходит оригинальный, потому что когда мы впервые сколотили эту команду, мы нравились друг другу, нам было комфортно играть вместе, да и идей было хоть отбавляй. Но как только началась полоса неудач, всё пошло по п*зде. И я могу честно сказать, это первый состав с тех времён, в котором царит дух товарищества и братства. Мы всё делаем вместе и придумываем идеи для живых выступлений. Мы впервые за мою карьеру джемуем вместе. С оригинальными участниками мы НИКОГДА этого не делали.

Ты сегодня с Мантасом и Абаддоном в более хороших отношениях, чем тогда, когда они ушли из Venom?

Ну, нас с ними, в общем-то, ничего и не связывает. Удачи им во всех их начинаниях. Но я не держу зла ни на одного участника, который был в группе. Я считаю, что люди приходили в Venom по незавидным причинам. Может быть, они думали, что через неделю станут миллионерами и будут сидеть в огромном доме в Голливуде. А когда поняли, что нужно въёбывать, были немного шокированы. Но это музыкальный БИЗНЕС. Работа. Знаю, что мало кто любит это признавать, но так и есть. Не хотелось бы мне однажды, завязывая «Мартинсы» в номере отеля перед выходом на сцену, думать: «Не хочу сегодня играть», как ворчливый старый дед. Эта мысль убила бы меня, потому что лучшей работы в мире я и представить не могу. Да, у меня полно хобби и других дел, но музыка всегда была для меня жизнью. Я люблю эту музыку и группу.

А кто-нибудь из бывших участников держит на тебя зло?

Безусловно [смеётся]. Но об этом уже бессмысленно говорить. Мне до этого нет никакого дела. Если кто-нибудь что-то хочет сказать мне в лицо – что ж, я жду. Но заходить на Facebook и ныть, что они больше не в группе. Мне плевать. Нойте, сколько влезет. Я бы не стал жить с такими негативными эмоциями. Я бы скорее наслаждался жизнью, а не ныл о том, чего уже не изменить.

Раньше в группе Venom был вокалист по имени Клайв, который любил носить «корспейнт». А кто-нибудь из вас себе морду малевал?

Да, смеха ради. Мы делали фотосессию в одной из квартир, где жили, и у нас была длинная лампа дневного света. Мы наносили на лицо всякое белое дерьмо и чёрную подводку для глаз и держали эту лампу для фоток. Мы предложили одному лейблу выпустить новый бокс-сет, потому что у меня остались демки с ’79 года, да и фотки старые тоже можно было бы туда запихнуть. Качества они ужасного, но суть поклонники уловят [смеётся].

А что с Клайвом-то?

Понятия не имею. Его уже сто лет никто не видел. Когда я взял на себя вокальные обязанности, он всячески меня поддерживал. Пожал мне руку, пожелал всего наилучшего и свалил. Но лучше так, чем ныть и обижаться.

Раньше ты работал в студии Impulse с Neat Records. Расскажи, что запомнилось и что не понравилось.

В студии Impulse записывались фолк-роковые команды – типа английской версии кантри и вестерна – группы а-ля Jethro Tull, но не такие тяжёлые. Музыканты они были потрясающие. Я был ассистентом звукоинженера и инженером записи и просто сидел и с восторгом наблюдал, как эти парни создают музыку. Но эта студия им не очень подходила. Будучи молодым рокером, я стал подбивать разные лейблы, работавшие в этой студии, на сотрудничество с какой-нибудь металлической командой, но меня всегда посылали на хер [смеётся]. Но когда Iron Maiden ворвались в хит-парады с песнями ‘Sanctuary’ и ‘Running Free’, я мог обоснованно сказать: «Посмотрите! Хэви-метал в хит-параде! На радио! По телеку!». Парень, который заправлял лейблом, в хэви-метале был полным профаном, и он отправил меня в Ньюкасл подыскивать артистов. Я нашёл Tygers Of Pan Tang, Raven, Spirit, Fist – все эти команды – вот тогда-то и появился лейбл Neat Records. Я всем этим командам поначалу помогал в студии. У меня эти записи до сих пор на кассете есть.

В начале 80-х ты стал ходить в «качалку», что раньше в Англии было редкостью. Что тебя туда привело?

Мы выступили в Бельгии в ’82, и это был наш первый настоящий концерт за пределами Великобритании. Мы реально хотели впечатлить европейскую аудиторию, и начали носиться по сцене как е*анутые, просто сходили с ума. Где-то после третьей песни и посмотрел на гитариста и подумал: «Чувак, мне п*здец!». И он посмотрел на меня с тем же выражением: «Бля, а это оказывается тяжело!». И после концерта я сказал ему: «Братан, если мы хотим и дальше этим заниматься, надо серьёзно начать ходить в качалку». Сложно после пьянок в барах и е*ли в ср*ных ночных клубах выходить на сцену и носиться полтора часа, как псих, да ещё и с большими тяжелыми инструментами на плече. И да, с тех пор, я себя держу в форме. Не заставляю – это просто часть моей жизни. Я встаю, ем и иду в зал. На мой взгляд, тренировки и занятия помогают позитивно смотреть на жизнь. Человеку свойственно сидеть на диване с пультом и пивом. Мы – наши самые злейшие враги.

Тогда ведь такого понятия «культура спорта» не было. Были, в основном, лишь серьёзные тяжелоатлеты. Ты видел, как меняется ситуация?

Все меньше людей хочет быть, как Арнольд Шварценеггер, но каждый второй хочет быть стройным и с хорошей фигурой. Я всю молодость пытался набрать килограммы и стать здоровее, но в какой-то момент подумал: «Да ну нах*й! Я себя так в гроб вгоню!» [смеётся]. Да нет, тут скорее желание оставаться в тонусе и в форме, для сердца и всё такое. Но я призываю заниматься спортом, потому что превратиться в дряхлого ублюдка проще простого. У всех постоянные отмазки, мол «плохое самочувствие» или «погода дерьмовая», но я хожу в зал даже, когда не особо этого хочу. Надо и всё.

Ты единственный оригинальный участник Venom в группе. Чувствуешь ли себя «последним из могикан»?

Понимаю, что ты имеешь в виду, но такого ощущения нет благодаря фэнам. У нас есть поклонники, которые с нами с первых дней. А группа всё появляется заново и появляется, хотя были периоды, когда мы вообще не существовали. Но всегда была необходимость продолжать и держать свечу. Поэтому я не ощущаю себя последним участником, особенно с нынешним составом. У Рейджа и Данте прекрасное видение будущего и они активно привносят свои идеи. Ещё они стремятся узнать как можно больше о прошлом группы и старых песнях. Постоянно уговаривают меня исполнить на концертах более старые и редкие песни. Недавно начали репетировать ‘Manitou’ [смеётся]. Звучала ох*ительно. И пока Venom чувствуют себя живыми и здоровыми, одиноким я себя не чувствую.

А к тебе кто-нибудь обращался с предложением снять фильм про Venom? Документальный или с профессиональными актёрами…

Было бы интересно. Несколько лет назад у меня возникла идея сделать настоящую историю группы, но из-за малого количества видео тех лет надо звать молодых актёров для воссоздания определённых сцен. Но без оригинальных участников я бы этим заниматься не стал. Было бы несправедливо по отношению к ним. Какой может быть фильм про Venom без интервью Мантаса и Абаддона, согласись? Но не знаю, хотят ли они этим заниматься.

А кого бы ты хотел видеть в роли Кроноса?

Ух ты! [смеётся]. Это очень сложный вопрос. Должен признаться, я об этом пока и не думал особо. Не могу тебе сказать.

Материал и перевод: Станислав “ThRaSheR” Ткачук


Dimon