Главная » Металика » Роджер Мирет из Agnostic Front: «Всё дерьмо Америки спрятано за огромной задницей Ким Кардашьян»

Роджер Мирет из Agnostic Front: «Всё дерьмо Америки спрятано за огромной задницей Ким Кардашьян»

[Статья из журнала «Decibel» за май 2015 года]

Рубрика: «Вопрос-Ответ»

Красноречивый вокалист Agnostic Front о политике, страсти и полиции…

Может быть, Роджер Мирет больше не живёт в Нью-Йорке, но этот город, по сути, его характеризует. Перебравшись в Нью-Йорк из Кубы в возрасте четырёх лет, Мирет вырос в свободном режиме в период мэра Абрама Бима и Эда Коха, прожив большую часть времени в рабочем грязном Нижнем Ист-Сайде, в котором и зародился хардкор нью-йоркской школы. Можно мельком взглянуть на тот Нью-Йорк на ранних классических альбомах Agnostic Front вроде ‘Victim In Pain’ и ‘Cause For Alarm’, подарившие целому поколению подростков-хардкорщиков романтически угрюмый, заполненный наркоманами и проститутками город до того, как появился сериал «Сайнфилд», мэр Руди Гилиани и другие состоятельные люди, которые повысили квартплату, вышвырнули всех никчёмных и неугодных им людишек и заселили город скучными белыми людьми. Сегодня Мирет живёт в Аризоне. Но Нью-Йорк его юности всегда в его мыслях – что слышно в его сильном акценте и на 11-ом студийном альбоме Agnostic Front ‘The American Dream Died’. Пластинка стала дебютной работой для нового гитариста и бывшего участника Only Living Witness Крейга Силвермена, который пришёл в компанию старожил Agnostic Front Роджера Мирета и Винни Стигмы (гитара), а также басиста Майка Галло и барабанщика Поки Мо, чтобы выступать против ублюдства, полицейской агрессии и гигантской задницы Ким Кардашьян.

Что послужило вдохновением для названия нового альбома?

Все эти звуковые цитаты, которые я собрал во вступлении к пластинке, в общем-то, сразу говорят, о чём альбом: это корпоративная жадность, отвратительные жилищные условия – субсидии для всех банков, которые начислили бонусы всем своим гендиректорам, и никого из них не лишили свободы за исключением граждан Америки. Все эти тайные интриги, где тебя могут записать на плёнку, даже если это противоречит конституции США, борьба за право ношения оружия. Я считаю, всё это приводит нас к полицейскому режиму. Постепенно нас лишают прав. Новости контролируются СМИ, которые в свою очередь пляшут под дудку различных политических партий – нам показывают то, что считают нужным. Они всё скрывают за огромным пердаком Ким Кардашьян. Именно это и интересно всей Америке. Она прославилась благодаря домашней е*ле и огромной ср*ке. Но блин, она же дурачит всю американскую общественность. На неё в Instagram подписано свыше 25 миллионов человек – это ли не возмутительно?

На альбоме есть песня ‘Police Violence’ («Полицейское Насилие»), и сегодня это актуальная проблема…

Знаешь, копы всю жизнь нападают на невинных людей и им это сходит с рук. Но сейчас мы в цифровом веке, и их записывают на плёнку, можно увидеть все их издевательства – как они избивают мирных граждан – и им ВСЁ РАВНО сходит это с рук. И вот это меня раздражает. Как думаешь, что будет, если бросить коктейль Молотова в шеренгу из офицеров полиции? Если ты бросишь его в мой дом, я выйду и надеру тебе задницу. Так что имей в виду. Но я говорю о людях вроде Эрика Гарнера из Нью-Йорка и о бездомном парне из Фуллертоне (штат Калифорния) – Келли Томасе, который кричал на помощь и звал отца, пока эти ублюдки в погонах забивали его до смерти. Почему им всё сходит с рук? Они занимаются этим уже долгие годы, но им всё сходит с рук, потому что у них есть жетон, и они чувствуют власть. Но мы ведь нанимаем этих ребят – они должны нас защищать и служить нам. Они не должны избивать людей. Это неправомерно и непростительно – об этом и наш альбом.

Ты провёл некоторое время за решёткой, но в целом, какие у тебя были отношения с полицией Нью-Йорка, когда ты жил в городе?

Я участвовал в бунте против полиции в парке Томпкинс-Сквер (1988) и против всего этого е*аного облагораживания в Нижнем Ист-Сайде. Поначалу всё было дико, и ментам было насрать, что происходит. Мы жили в обществе честных и простых артистов и художников. Да, повсюду была наркота. Но почему-то мне было комфортно, и я чувствовал себя дома. Копы тусовались вместе с нами. Я отправлял своего семилетнего брательника Фредди [Крисьена из группы Madball] за бухлом в магазинчик на углу, и не было никаких проблем. Копы были в курсе. Пить я ему не давал, но он частенько гонял мне за бутылкой.

Как раз об этом следующая песня с альбома – ‘Old New York’. Почему ты в итоге переехал из Нью-Йорка в Аризону?

Я много гастролировал по стране, и мне всегда нравилась Аризона, но я никогда не думал, что буду там жить. Затем моя девушка решила поехать туда и окончить учёбу, которую начала много лет назад. Она ушла, когда была ещё студенткой из-за семейных проблем; и когда мы поженились, мы решили поехать туда, чтобы она доучилась. Мы планировали остаться максимум на год-полтора. Но потом у нас родились дети, и мысль вернуться в Нью-Йорк с двумя детьми и моим образом жизни меня как-то не прельщала. Я взвесил все «за» и «против», и мы решили остаться в Аризоне. И мне здесь очень нравится. Я до сих пор люблю приезжать в Нью-Йорк, но уехать было легко, потому что это уже был не тот Нью-Йорк, в котором я вырос. В песне я пою о старом добром Нью-Йорке. Если ты смотрел фильм «Таксист» (1976), там тот Нью-Йорк, о котором я говорю и который люблю. Кстати, во вступлении есть эпизод из «Таксиста», где Роберт Де Ниро говорит: «Однажды дождь смоет всю грязь и отбросы с улиц Нью-Йорка». Да, так и случилось.

Ещё у тебя есть классная цитата Джорджа Карлина: «Должно быть, вы спите, если верите в Американскую Мечту».

Верно. И столько всего происходит, пока мы спим – меняются правила, законы и всё такое. Не в буквальном смысле спим, а смотрим всю эту дрянь по телеку. Но послушай, я – кубинский иммигрант. Я приехал сюда в четыре года. Маме было 20 лет, и она хотела, чтобы дети росли в более благоприятной обстановке. Мы приехали, и жил я очень бедно, но мы верили в эту Американскую Мечту. У нас было право выбора, свобода и правосудие, потому что на Кубе был режим Фиделя Кастро. Я считаю, что от этих трёх понятий сегодня остались лишь названия.

Президент Барак Обама недавно объявил о главном изменении в политике деловых поездок для граждан, желающих посетить Кубу. Собираешься этим воспользоваться?

Конечно. Мы там должны были в прошлом году выступить. Всё легально сделали – я отправил документы в Министерство Финансов США за восемь месяцев до концерта. Но условно за четыре месяца ПОСЛЕ дня концерта мне прислали ответ: «Мы только что получили Ваше заявление, но поскольку день концерта уже прошёл, дальнейший разговор не имеет смысла». И они специально так поступили. Я храню это письмо.

На гитаре у вас играет Крейг Силвермен из Only Living Witness. Почему выбрали именно его?

Я ходил на концерт Slapshot, когда они выступали в Аризоне, и на гитаре у них играл Крейг. Мы немного пообщались, выпили, но я не рассматривал его в роли участника группы, хотя нам нужен был новый гитарист, потому что Крейг жил в Бостоне и уже гастролировал. Но на следующий день откуда ни возьмись мне позвонил Ян [МакФарланд] из группы Blood for Blood. Он знал, что я виделся с Крейгом, и предложил его в качестве нового гитариста Agnostic Front. Он сказал: «Крейг ваш большой поклонник и может сыграть, наверное, почти любую песню Agnostic Front». И он смог. Он уделал на прослушивании абсолютно всех. Большая часть новой пластинки была написана ещё до его прихода, но он помог с аккордами и сменой тональностей и всё такое. Его вклад был очень важным.

Agnostic Front – одна из последних ныне существующих оригинальных хардкоровых команд. Black Flag, Minor Threat, SSD – все канули в Лету. Не странно ли находиться в таком положении?

Мне не кажется это странным, потому что я всегда страстно относился к любимому делу, и мне нравится это музыкальное движение. Как можно из этого вырасти? Я никогда этого не понимал. Да, я понимаю – у тебя появляется семья и дети – но как можно навсегда прекратить быть частью чего-то невероятного, ведь ты стоял у истоков. Я никогда этого не пойму. Мне чертовски приятно, когда я вижу, как реформируются некоторые старые команды вроде Circle Jerks. Но меня расстраивает, что появляется три разных версии Black Flag, потому что каждый пытается ухватить побольше бабла. Я всегда говорю: если вы – группа и снова собрались вместе, напишите что-нибудь новое. Я понимаю, может быть, у вас есть один отличный альбом, но почему бы не выпустить миньон или ещё один альбом, чтобы люди знали, что вы искренние и вернулись, потому что любите эту музыку. Этим и занимается Agnostic Front всю свою карьеру. Людям нравится наш первый альбом, но то было определённое время и эра. Нам тоже нравится эта пластинка, но мы всегда были стабильны и являлись частью сцены. Мы двигались вперёд, меняя состав, но мы никуда не уходили. Когда мы приедем выступить в вашем городе, мы отыграем с душой и любовью. Мы делаем это не ради бабла.

Вы с Винни Стигмой единственные два участника Agnostic Front со времён ‘United Blood’ и до сих пор в группе. Как изменились ваши отношения за эти годы, особенно сейчас, когда ты живёшь в другом штате?

В этом и прелесть [смеётся]. Это как неудавшийся брак, и мы вместе только ради детей. Расстояние нам на пользу. «Мне нужно отдохнуть, Стигма – я уезжаю» [смеётся]. Конечно же, я его люблю – он мой брат – и нет человека, питающего к музыке большую страсть, чем Винни Стигма. Однажды он привёз ко мне домой бомжа, прикинь? Оплатил ему паром, оплатил автобус и доехал до меня, когда я жил в Стейтен-Айленде. И там он его и оставил. А знаешь, зачем он это сделал? Ему скучно было ехать одному, и он взял бомжа, чтобы всё это время трепаться с ним в дороге! [смеётся]. Винни – настоящий. Я очень его люблю.

В прошлом году альбому ‘Victim Of Pain’ исполнилось 30 лет, а в следующем году 30-летие отмечает ваш альбом ‘Cause For Alarm’. Сегодня ты иначе смотришь на эти пластинки, нежели в юности?

Ну, звучат они явно иначе [смеётся]. Некоторым нравится наш первый миньон ‘United Blood’, но звучит он отвратительно. И это нормально. Мне несложно это признать. Но мы не знали, что создаём музыкальную сцену. Мы просто занимались любимым делом. А потом вдруг эта музыка стала «фирменным хардкором» или «фирменным кроссовером» – стали всему придумывать названия. Но те пластинки очень важны в том плане, что если посмотреть на тексты ‘Victim In Pain’, положить их в бутылку и выбросить в океан, кто-то через 200 лет найдёт её, достанет бумажку, прочтёт и увидит, насколько актуальна лирика. И в этом вся прелесть. Но секрет нашего долголетия – это страсть. Никто не хочет быть частью чего-то выдуманного. Все хотят чувствовать связь с живыми настоящими людьми.

Материал и перевод: Станислав “ThRaSheR” Ткачук


Dimon